Site Logo

Форум ЕВРАЗИЯ

Старый форум чата "Евразия"
 
Текущее время: 23 янв 2021, 22:34

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 353 ]  На страницу Пред.  1 ... 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56 ... 71  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Божье хобби
СообщениеДобавлено: 02 дек 2010, 16:16 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


Когда это было, точно сказать не может никто, поскольку очевидцев тех событий по известным причинам не было. Но то, что это, так или иначе, было - несомненный факт.

Много-много лет назад один Великий Творец очнулся от созерцания своего непревзойденного «Я» и решил заняться основной работой – творить доброе и вечное. Он пристально огляделся по сторонам и… ничего не увидел, поскольку большая тьма скрывала все сущее. И создал он свет и… снова ничего не увидел – там, где была тьма (то есть, везде), стал свет и затмевал все то же сущее.
И отделил он тогда свет от тьмы, и это ему понравилось.

Что было дальше, известно каждому. За шесть дней Великий Творец создал целый мир. Труд, между прочим, нешуточный! И устал Творец, и объявил себе выходной день.

С тех пор, к слову, каждый творец помельче тоже сам себе объявляет выходные, - по образу, так сказать, и подобию…

Чем же занимался Творец в этот свой первый от создания мира выходной? Своим хобби, разумеется! Он творил. Как у всякого настоящего творца, его работа полностью совпадала с его же хобби. С одним только небольшим исключением: если в рабочие дни он создавал что-то по производственной необходимости, иногда даже не доводя творения до уровня вселенских стандартов качества, то в выходной день, когда планы, расчеты и отчетность не мешают мыслительному процессу, он мог всю свою душу вкладывать в создаваемое.

И решил Великий Творец создать существо, радующее глаз и согревающее эту самую душу. И долго работал он – почти до ужина – вдумчиво, кропотливо и изобретательно. И создал он такое существо. И посадил его напротив себя и спросил: «Ну, и кто это у нас тут такой получился?» А существо посмотрело доверчиво в глаза Создателя и, мгновенно оценив и поняв все его внутренние устремления, нежно сказало: «Мяу!»

«Ой, ты ж мой котик!» - умилился Творец, давая самое правильное название сотворенному существу.

А существо принялось делать то, ради чего и было создано: радовать глаз и согревать душу. Сидело ли оно на столе Создателя, играло ли с поясом его парчового домашнего халата, ловило ли зайчики недавно рожденного светила, спало ли, умильно свернувшись калачиком, – всегда и везде оно работало.

И так, бедное, оно уставало, что постоянно требовало еды для восполнения потраченной на работу энергии.

Поэтому, если ваш котик постоянно просит есть, не стоит нервничать. Таким его создал Великий Творец. И создал, как уже всем понятно, более правильно, чем нас с вами.

И говорить тут больше нечего, поскольку длинный текст отнимет часть драгоценного времени, необходимого вашему питомцу для питания. Бегите! Бегите быстрее и насыпьте чего-нибудь в его мисочку, чтобы он продолжал выполнять работу, порученную ему Создателем - радовать ваш глаз и согревать вашу душу.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Чаша желаний
СообщениеДобавлено: 08 дек 2010, 18:34 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


Молодой император со своей свитой шёл по городу. Народ падал ниц и ревел:
— Виват, Император!!!
А казначей следовал за ним и по взгляду повелителя осыпал народ золотыми монетами. Люди готовы были отгрызть друг другу уши, выколоть глаза, копаясь в грязи в поиске упавших денег, и вопили истошно в уповании, что перепадет ещё монетка-другая:
— Да здравствует Император!!!

Стража следила за тем, чтобы все кланялись властелину, и отвешивала удары плетью по хребтам тех, кто перед ним не склонял головы. Один стражник обнажил меч, чтобы отрубить голову босому, грязному, оборванному непокорному монаху, который, гордо подняв голову, шёл навстречу Императору. Когда блюститель замахнулся мечом, то услышал зычный голос господина:
— Стой!
Он в удивлении остановился. Как это так! Ведь Император сам приказал, и уже не одна голова вольнодумца покатилась с плеч.

Но то, что произошло дальше, потрясло всех. Молодой Император сошёл со своего скакуна, подбежал к этому наглецу, стал на колени и поцеловал подол его засаленного халата.
Свита была изумлена. Ахнул весь народ. Что за чудо! Императора как подменили. Только потом кое-кто из свиты узнал в этом дервише Императора-старшего. Несколько лет назад он отрёкся от трона, передал власть сыну и ушёл странствовать в поисках истины.
— Здравствуй, отец. С возвращением...
— Нет, нет, сын мой, я ещё не возвратился. Я побывал на том краю Земли, а теперь должен идти на другой край, и путь мой лежит через твою страну.
— Это твои владения, отец!..
— Нет, сынок, это твои владения.
— Ты плохо выглядишь, отец, очень сильно похудел. Коня Императору!
— Нет, нет, не надо. Ты же знаешь, я дал обет — ходить пешком и нищенствовать. Если очень хочешь помочь старому больному отцу, положи мне в эту чашу несколько медных монет, чтобы я смог купить хлеба. Больше твоему отцу ничего не надо.
Смутился сын, увидев эту маленькую, грязную деревянную чашу для подаяния.
— Казначей!
Прибежал казначей.
— Наполни эту чашу.
— Сынок, больше, чем эта чаша, я никакого подаяния взять не могу.
После первой горсти народ загудел, увидев, что какому-то нищему подарили целое состояние. Каждый был готов задушить этого оборванца. Они кричали:
— Виват Император! Такому нищему — такое богатство!
А у казначея глаза на лоб полезли. Монеты сыпались в чашу, а чаша оставалась пуста.
— Что за чудный сосуд, отец? Казначей, ты что уставился?! Насыпай!
И с каждой горстью он удивлялся всё больше и больше. Пудовый мешок золота ушёл в эту чашу, но она осталась пуста.
— Но что за странный сосуд, отец?!
— Сынок, ты видишь, в какую беду твой отец попал? Если можешь, накорми меня сегодня.

Сын взял чашу, удивленно покрутил в руках, со всех сторон посмотрел и гневно со стуком поставил её на пыльную дорогу и приказал:
— Заполнить!
Мешок за мешком несли слуги, пока казначей не сказал:
— Повелитель! Золото закончилось!
— Пошлите гонцов, пусть привезут ещё! Пока не заполнится эта поганая деревяшка, не тронемся с места!
Много тяжёлых мешков было опустошено в эту чашу, но она по-прежнему оставалась пустой. На сороковом мешке не выдержал сын:
— Что за сатанинский сосуд? Что за дьявольскую чашу ты принес, отец! Сорок лошадей золота ушло, а она до сих пор пуста! Как и чем она заполняется?
— Ах, сын мой, я счастлив, ох, как я счастлив, что ты оказался догадливее меня. Ты на сороковом мешке золота спросил меня, что это за чаша. А я, чтобы понять это, кинул в неё всю свою жизнь, полмира, тысячи наложниц, всё мыслимое и немыслимое богатство Земли. Сынок, я и здоровье своё туда бросил. Я всё бросил туда, а эта чаша осталась пуста.
Все потому, что она изготовлена из моих желаний.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Г.Гессе. Радиоприемник
СообщениеДобавлено: 08 дек 2010, 18:53 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


Замечательный рассказик прекрасного писателя!


Тут дверь ложи открылась, и вошел — я узнал его лишь со второго взгляда — Моцарт, без косицы, не в штанах до колен, не в башмаках с пряжками, а современно одетый. Он сел совсем рядом со мной, я чуть не дотронулся до него. Он сел и сосредоточенно занялся какими-то стоявшими вокруг небольшими аппаратами и приборами, он очень озабоченно орудовал какими-то винтами и рычагами, и я с восхищеньем смотрел на его ловкие, быстрые пальцы, которые рад был бы увидеть разок над фортепьянными клавишами. Задумчиво глядел я на него, вернее, не задумчиво, а мечтательно, целиком уйдя в созерцанье его прекрасных, умных рук, отогретый и немного испуганный чувством его близости. Что, собственно, он тут делал, что подкручивал и налаживал, — на это я совсем не обращал внимания.

А устанавливал он и настраивал радиоприёмник, и теперь он включил громкоговоритель и сказал:
— Это Мюнхен, передают фа-мажорный «Кончерто гроссо» Генделя.

И правда, к моему неописуемому изумленью и ужасу, дьявольская жестяная воронка выплюнула ту смесь бронхиальной мокроты и жёваной резины, которую называют музыкой владельцы граммофонов и абоненты радио, — а за мутной слизью и хрипами, как за корой грязи старую, великолепную картину, можно было и в самом деле различить благородный строй этой божественной музыки, её царственный лад, её холодное глубокое дыханье, её широкое струнное полнозвучье.

— Боже, — воскликнул я в ужасе, — что вы делаете, Моцарт? Неужели вы не в шутку обрушиваете на себя и на меня эту гадость, не в шутку напускаете на нас этот мерзкий прибор, триумф нашей эпохи, её последнее победоносное оружие в истребительной войне против искусства? Неужели без этого нельзя обойтись, Моцарт?

О, как рассмеялся тут этот жуткий собеседник, каким холодным и призрачным, беззвучным и в то же время всеразрушающим смехом! С искренним удовольствием наблюдал он за моими муками, вертел проклятые винтики, передвигал жестяную воронку. Смеясь, продолжал он цедить обезображенную, обездушенную и отравленную музыку, смеясь, отвечал мне:
— Не надо пафоса, соседушка! Кстати, вы обратили вниманье на это ритардандо? Находка, а? Ну, так вот, впустите-ка в себя, нетерпеливый вы человек, идею этого ритардандо, — слышите басы? Они шествуют, как боги, — и пусть эта находка старика Генделя проймёт и успокоит ваше беспокойное сердце! Вслушайтесь, человечишка, вслушайтесь без патетики и без насмешки, как за покровом этого смешного прибора, покровом и правда безнадёжно дурацким, маячит далёкий образ этой музыки богов! Прислушайтесь, тут можно кое-чему поучиться. Заметьте, как этот сумасшедший рупор делает, казалось бы, глупейшую, бесполезнейшую и запретнейшую на свете вещь, как он глупо, грубо и наобум швыряет исполняемую где-то музыку, к тому же уродуя её, в самые чуждые ей, в самые неподходящие для неё места — как он всё-таки не может убить изначальный дух этой музыки, как демонстрирует на ней лишь беспомощность собственной техники, лишь собственное бездуховное делячество! Прислушайтесь, человечишка, хорошенько, вам это необходимо! Навострите-ка ушки! Вот так. А ведь теперь вы слышите не только изнасилованного радиоприемником, Генделя, который и в этом мерзейшем виде ещё божествен, — вы слышите и видите, уважаемый, заодно и превосходный символ жизни вообще. Слушая радио, вы слышите и видите извечную борьбу между идеей и её проявленьем, между вечностью и временем, между Божественным и человеческим. Точно так же, мой дорогой, как радио в течение десяти минут бросает наобум великолепнейшую на свете музыку в самые немыслимые места, в мещанские гостиные и в чердачные каморки, меча её своим болтающим, жрущим, зевающим, спящим абонентам, как оно крадет у музыки её чувственную красоту, как оно портит её, корежит, слюнит и всё же не в силах окончательно убить её дух — точно так же и жизнь, так называемая действительность, разбрасывает без разбора великолепную вереницу картин мира, швыряет вслед за Генделем доклад о технике подчистки баланса на средних промышленных предприятиях, превращает волшебные звуки оркестра в неаппетитную слизь, неукоснительно впихивает свою технику, свое делячество, сумятицу своих нужд, свою суетность между идеей и реальностью, между оркестром и ухом. Такова, мой маленький, вся жизнь, и мы тут ничего не можем поделать, и если мы не ослы, то мы смеемся по этому поводу. Таким людям, как вы, совсем не к лицу критиковать радио или жизнь.
Лучше научитесь сначала слушать!
Научитесь серьезно относиться к тому, что заслуживает серьезного отношенья, и смеяться над прочим!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сказка про зайца
СообщениеДобавлено: 08 дек 2010, 19:03 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


Жил-был на свете Белый Заяц. Он был похож на всех других белых зайцев, только у него почему-то всегда одно ухо торчало прямо вверх, а другое вздрагивало и опускалось, а глаза при этом были такие большие и удивленные, точно он видел не только то, что перед глазами, а как будто что-то еще, что его совершенно поражало, и он только никак не мог передать, что же это такое было. Когда все зайцы весело хрустели капустой, у него почему-то кочан выпадал из лапок, и он не замечал этого, а о чем-то задумывался.

Какой-нибудь плутишка зайчонок подкрадывался и съедал его кочан, но он даже не слышал этого. А когда потом спохватывался, то улыбался и махал лапкой: Ну и хорошо, что ты полакомился, а я потом что-нибудь найду себе . И уходил. Он действительно что-то искал все время, только капусту ли. Может быть, морковку? Однажды зайцы увидели его с длинной морковкой в лапах, но морковка эта была белая, а не красная.

- Какая смешная морковка, - сказал один шустрый зайчонок, - дай ее мне, ты же добрый.
Но Белый Заяц только покачал своей пушистой головой с опущенным ухом и сказал:
- Это не морковка. И это не для еды.
- А для чего же?

Заяц приложил странную морковку к подбородку, достал откуда-то из-за пазухи тонкую серебряную палочку, положил ее на эту странную морковку и стал водить палочкой по морковке. И раздалась музыка. Какая это была музыка! Зайцы никогда не слышали ничего подобного. Они постепенно забыли и про капусту, и про морковку, и про все свои дела. Они даже позабыли свои уши, свои лапы и хвосты. И уши, и хвосты, и лапы устроились как им только хотелось - в самых невероятных положениях. Одно ухо устремлялось вверх, а другое позабывало подняться и торчало врастопырку; одна лапа держалась за ус, другая висела в воздухе. Вообще, если бы зайцы посмотрели на себя со стороны, они наверное расхохотались бы. Но в том-то и дело, что они на себя не смотрели, а слушали. Они слушали, как Белый Заяц играл на скрипочке, потому что странная морковка была не чем иным, как маленькой белой волшебной скрипочкой с серебряным смычком.

Так вот что так долго искал Белый Заяц. И нашел-таки! Зайцы собирались вокруг него на полянке. Их было все больше и больше, и все они слушали, и хотя скрипка не говорила никаких слов, зайцы понимали очень ясно, что она хотела сказать: "Все хорошо! Все очень-очень хорошо! Все так хорошо,- говорила белая скрипочка, - что это невозможно передать. Все деревья это знают, и небо знает, и птицы знают. Все ручейки и травинки знают, как все удивительно хорошо, и только зайцы не знают, но вот теперь должны узнать и зайцы, а может быть и другие звери".

Когда Белый Заяц кончил играть, зайцы постепенно опомнились и подобрали свои лапы, и хвосты, и уши, заставили их принять надлежащее положение, вздохнули и побрели по своим норкам. Но теперь уже зайцы не могли жить без волшебной скрипочки и только ждали, чтобы Белый заиграл. Хотя не все, конечно. Некоторые говорили: "Да ведь неправда все это. Он говорит: "Все хорошо, все очень-очень хорошо". А как же хорошо, когда на свете есть волки и вовсе не всегда есть капуста и морковка?" Но когда скрипочка начинала играть, даже и эти зайцы забывали про все, что сами говорили,- и выходили на полянку слушать. И овцы, и козы из деревни приходили слушать Белого, и белочка заслушивалась и забывала скакать по деревьям.

И вот однажды, когда народу собралось видимо-невидимо, раздался крик, да такой страшный! Музыка разом оборвалась. Все обернулись и с ужасом увидели волков. Волки уже задрали двух зайцев, а остальные бросились врассыпную кто куда. Только Заяц-скрипач не убежал. Он стоял посреди поляны, глядел на волков своими большими удивленными глазами и плакал. Волки приближались к нему, но он как будто совсем не пугался, и плакал вовсе не о себе, а от жалости и горя, что на свете есть волки.,. "Как же так, - думал он, - я ведь знаю, что все хорошо, что все так хорошо! И деревья это знают, и птицы, и ручейки, и вдруг... Значит, или то, что мы знаем, неправда, или злых не должно быть. Нет, то, что я знаю, - правда! Но как же, как же это все понять?!"
Волчья морда была совсем уже близко, и вдруг Заяц услышал голос: - То, что ты знаешь, - правда, мой Белый скрипач. Все правда! Заяц обернулся и увидел рядом с собой девочку с синими-синими глазами. Обыкновенная девочка, только глаза необыкновенные. Да нет, она, наверное, все-таки необыкновенная, она волшебница. Неужели волки просто не выдержали
человеческого взгляда и потому отступают? Как бы там ни было, но волки не выдержали ее взгляда и ушли.

А девочка сказала еще раз:
- Все правда, что ты знаешь, мой милый заяц. Никогда не сомневайся в этом, хотя понять эту правду очень трудно. Девочка говорила это, а сама плакала, так ей было жалко зайцев, которых задрали волки. А потом она сказала:
- Я построю Белый город, где не будет волков и лис. Где будут только зайцы, ягнята и цветы. В этом прекрасном городе они будут в полной безопасности. Ни один волк не сможет проникнуть туда и там никто не будет плакать (разве только от счастья, но это не считается). И она взмахнула волшебной палочкой, точно такой серебряной палочкой, как смычок Белого Скрипача, и огородила место большой белой стеной.
- Вот город, - сказала она.

И там, где она взмахивала серебряной палочкой, там вырастал белый домик, который сам светился. И в городе этом было так красиво, как еще нигде и никогда не било.
Но вдруг одна старая зайчиха сказала:
- Простите, пожалуйста, а где же здесь будут огороды? Всюду одни цветы, и деревья, и ручьи, и речки, и озера, и светящиеся дома. Это, конечно, чудо как хорошо, но все-таки как же без капусты с морковкой?
- Капуста с морковкой появятся. Их будет столько, сколько тебе надо, как только ты перестанешь думать о них и задавать вопросы.
- То есть, как это? - удивилась зайчиха, но в это время раздался звон серебряных колокольчиков, и зайчиха стихла, раскрыв рот и забыв про свои лапы и уши, точно она была не старая зайчиха, а маленький зайчонок, и мама рассказывала ей сказку, и она совершенно всему верила, совершенно всему.

До чего же хорошо зажили зайцы, и ягнята, и белки, и птицы, и цветы, и деревья, и ручьи, и озера в этом волшебном городе! Волшебная белая стена пропускала внутрь города всех добрых, а перед злыми она сама собой смыкалась. Никаких сторожей и никаких ворот не было. Просто стена была волшебная и слушалась она только Белую скрипку. И все было удивительно хорошо. Совсем хорошо. Как вдруг одному зайчонку показалось, что кто-то плачет. Он навострил ушки, удивленно поднял глаза и стал прислушиваться. Плач повторился, а лотом раздался вой, который расслышали и другие зайцы. Вой стал заглушать звон серебряных колокольчиков. Зайцы подошли к стене и увидели в щелочку волков. Волки жались к стене волшебного города и выли:
- Впустите нас! Мы не будем больше никого есть! У вас так тепло, и светло, и хорошо, а у нас такой мороз, такие вьюги! Мы погибаем здесь. Пустите нас!

Все серебряные колокольчики смолкли. Зайцы и ягнята задумались. Потом заговорили все сразу, так что Девочка должна была навести порядок, взмахнув серебряной палочкой, и каждый стал говорить вслед за другим, по очереди. А говорили зайцы и ягнята совсем по-разному. Первый даже не сразу заговорил. Он просто заплакал горько, горько. Он вспомнил своих братьев и сестру, которых задрали волки, и никак, никак не мог успокоиться. А потом сказал:
- Я не могу жить с волками в одном городе. Если они придут, я уйду.
- Да тебе и не придется уходить, - сказал второй, - они сейчас же задерут тебя и других. Волки есть волки, неужели им кто-нибудь поверит?
- А я рад. Я счастлив, что слышу волчий вой. Наконец-то мы отомстили за себя, - сказал третий.

Тогда Девочка вздрогнула и приложила палец к его губам.
- Не смен так говорить, -- сказала она. - - Еще одно слово, и ты сам превратишься в волка. Да, заяц может превратится в волка, волк - в человека. Все гораздо сложней, чем ты думаешь.
Тогда заговорил четвертый заяц и сказал, что он не может, не может жить, если слышит, что кто-нибудь плачет.
- Мне не нужно волшебного города, если за стенами его плачут. Впустите волков, - попросил он Девочку.
- А если они опять примутся за старое и будут есть зайцев и ягнят?.
- Нет, нет, этого не может быть! Они же обещают!
- Ты, конечно, очень добрый,- сказала Девочка. - Но может быть, таким добрым быть не так уж трудно? Ты, конечно, не станешь вол;.;:.:, но ты и защитить никого не сумеешь. Посмотри на своего бедного брата, как он дрожит! Сперва бы ты сумел пожалеть его, а потом уж волков. Чтобы пожалеть волков, надо стать очень сильным, а ты слабый. Слабый и безответственный.

- что такое ответственный? - спросил маленький зайчонок. И Девочка сказала, что ответственный это тот, кто сумеет ответить и волкам, и зайцам так, кик будто он находится и в волчьей, и в заячьей шкуре одновременно.
- Разве это возможно? - спросил старый заяц.

Девочка ничего не сказала, только все увидели, что она надевает свою пуховую шубку. В городе было совсем тепло. Зачем это она одевалась? И тут вдруг она вынула из кармана Белую Скрипочку, точно такую, как у Зайца-Скрипача, и сказала:
- Мои милые зайцы! Я ухожу. Я должна пойти к волкам и разделить с ними их холод и голод. Впустить в город их нельзя, потому что волки есть волки, но и одних их оставлять я тоже не могу. Оставайтесь в вашем волшебном городе и хорошенько его берегите до моего прихода, а я пойду к волкам и буду играть им на Белой скрипочке. Это все, что я могу и должна сделать.
И вот стена перед Девочкой разомкнулась, и она вышла наружу - к волкам. Ух, какая вьюга тут была, какая тьма! И во тьме только поблескивали волчьи глаза.

- Идемте, - сказала Девочка волкам. - В город войти вы не можете, потому что слишком много зла вы сделали. При вашем приближении камни стены начнут кричать. Но я буду с вами, где бы вы ни были. Идемте.
Тогда вышел старый волк и сказал:
- Ты говоришь, что слишком много зла мы сделали. Но разве мы виноваты в этом? Мы - волки. Разве мы сами сделали себя волками? И разве мы можем быть другими?

Девочка ничего не ответила. Она только вынула скрипку и заиграла. А скрипка говорила: "Все хорошо. Все хорошо. Все очень, очень хорошо! Так хорошо!.. И старый лес это знает, и морозная пыль это знает, вся земная красота это знает, только волки еще этого не знают".
Волки слушали. Не так, как зайцы. Совсем по-другому. Но слушали, Они стали очень серьезными и неподвижными, так что их можно было спутать со старыми замерзшими деревьями, сквозь ветви которых начали поблескивать звезды.

Когда Девочка кончила, один волк отделился от стаи, подошел к ней и сказал:
- Ты говоришь, что все очень, очень хорошо, но как же это, если так холодно и мы голодаем?
- Мне тоже холодно, и я тоже голодна, - сказала Девочка. И больше ничего не сказала.
Однажды волки долго совещались о чем-то между собой, а потом попросили Девочку, чтобы она сыграла им на Белой скрипочке.
И Девочка сыграла. "Все хорошо, все очень, очень хорошо!" - пела Белая скрипка. - И деревья это знают, и звезды знают. И зайцы это знают. Только волки еще этого не знают."

Волки слушали. А потом сказали:
- Это неправда. Тебя можно заслушаться, но это неправда. Мы голодны. Ты не можешь накормить нас, а говоришь, что все хорошо. Ты нас обманываешь, и мы тебя съедим.
- Ну что ж, - сказала Девочка и низко-низко опустила голову, так что она стала похожа на склонившийся под снегом замерзший куст. - Конечно, если вы мне не поверили, вам ничего не остается, как съесть меня... Я готова.
- Мы голодны, а ты - обманщица, - повторили волки. - Все мы видим, что ты - обманщица.
Но вдруг из стаи выделился один волк, подошел к Девочке и заслонил ее собой.
- Нет, она не обманщица, - сказал он. - Все хорошо, все очень, очень хорошо, если мы можем сидеть рядом с ней и слушать ее. И я готов умереть с голоду, только бы она пела. Если я умру с голоду, но не трону ее ни одним зубом, все будет хорошо, все будет очень, очень хорошо. - И он подошел к Девочке и положил голову ей на колени.

- Ну вот, ты уже не волк, ты - Друг, - сказала Девочка и заплакала от счастья. - Я ушла из города, чтобы хотя бы один волк стал Другом и смог бы войти в Волшебный город. Если бы не нашлось ни одного такого, волки бы съели меня, и Волшебный город отдалился бы от волков еще больше... А теперь... Глядите и слушайте!
И волки услышали звон, тонкий, далекий, а лотом все яснее, ближе, ближе... Звон и сияние приближались к ним, и вдруг прямо перед ними выросла белая стена. Стена раскрылась только, чтобы пропустить Девочку и Друга, и закрылась за ними. И потом город медленно начал отдаляться, так что превратился в далекое белое облако, плывущее по небу. И волки не знали, был ли он на самом деле, или не было его. Они остались совсем одни в пустом темном лесу. Совсем одни со всей своей волчьей тоской.
- Ах, почему мы не поверили ей, - завыли волки. - Почему, почему мы не поверили ей? Что же нам делать сейчас?

Но... Что это? То ли сосулька зацепилась за сосульку, то ли звездочка задела за обледенелую ветку дерева, только вдруг раздался тонкий звон. Звон рос, приближался и превращался в слова:

"Все хорошо, все очень, очень хорошо!
Никогда не поздно этому поверить."


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Кружевная салфетка
СообщениеДобавлено: 13 дек 2010, 17:03 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


Просто совершенно непонятно было, для чего ткал Маленький Паучок свою паутину! Другие пауки ловили в сети бестолковых мух, а этот Маленький Паучок никого не ловил. И паутина его не была похожа на сеть. А была она похожа на лёгкую кружевную салфетку – особенно когда в тот угол сарая, где жил Маленький Паучок, на минуту заходило Солнце. Вся­кий раз оно делало вид, что зашло совершенно случайно, но нас-то с вами не проведёшь! Солнцу, конечно же, нравилось смотреть на лёгкую кружевную салфетку: Солнце, скажу вам по секрету, от лёгких кружевных салфеток просто без ума.
Но Старый Паук ворчал:
– Ты даром тратишь время. Зачем ты плетёшь паутину с большими дыра­ми? Любая, даже самая слабая муха, вырвется из таких пут!
– Видите ли, – отвечал Маленький Паучок, – я ведь ничего не плету. Тем более – пут. Я тку. И то, что я тку, называется лёгкая кружевная салфетка. А то, что Вам кажется дыра­ми, – это, на самом деле, часть рисунка, без которого узор не будет таким красивым.
Старый Паук только пожимал плечиками: у него не хватало слов. Сам он в своей жизни сплёл уже множество паутин – ремесло это было знакомо ему в деталях. А не далее как вчера в его новую сеть попалась на редкость жирная муха: кровь её была изумительно вкусной… – и Старый Паук просто не понимал, как этим можно пренебрегать.
Смотреть на работу Маленького Паучка прибегал и Чёрный Таракан. Он жил здесь же, за старой книжной полкой, выброшенной в сарай. На полке когда-то стояли книги по эстетике, а эстетика – это наука обо всём прекрасном, так что Чёрный Таракан насквозь пропитался эстетикой, но – увы… В сарае не было вообще ничего прекрасного – и Чёрному Таракану приходи­лось довольствоваться паутиной.
– Конечно, – жаловался он одному своему рыжему приятелю, – я никогда бы и смотреть не стал на эту паутину: её ведь делают из пыли… Но – приходится: здесь, в сарае, так мало впечатлений!..
Так что Чёрный Таракан считал своим долгом по несколько раз в день наведываться в дальний угол сарая и давать Маленькому Паучку разные наставления. Например, такие:
– Ты абсолютно прав, что тянешься к искусству! Конечно, пыль – не тот материал, из которого создаются подлинные шедевры, – и всё-таки…
– Видите ли, – возражал тогда Маленький Паучок, не прекращая работать, – я ведь не создаю подлинного шедевра. То, что делаю я, называется лёгкая кружевная салфетка – не больше.
– Да ты только посмотри на себя! – не выдерживал Старый Паук, очень жалевший Маленького Паучка: слишком уж много, по его мнению, тот работал. – Ты стал похож на тень. Вон какие крепкие и здоровые твои братья – и потому лишь, что они давно раскинули по всем углам прочные свои сети и каждый день лакомятся кровью мух! Далась тебе эта лёгкая кружевная салфетка... Брось ты её!
– Вы не правы! – взбудораживался Чёрный Таракан. – Когда живое существо тянется к искусству, это очень трогательно. Особенно если произведению искусства отдают столько сил...
– А вот на Вашем месте, – грубо обрывал его Старый Паук, – я бы помалкивал. Сами-то Вы довольно упитанный. – И Старый Паук неприязненно смотрел на Чёрного Таракана: он вспоминал, что те немногие художники, которых он в жизни видел, были худыми и тщедушными, в то время как большинство известных ему критиков – толстыми и крепкими.
Настал день, когда Маленький Паучок совсем уже с трудом шевелил лапками – так сильно он устал. Но лёгкая кружевная салфетка была почти закончена: осталось выткать по краю самый последний орнамент.
– Вот, – закряхтел вдруг рядом с ним Старый Паук, тяжело отдуваясь. – Я принес тебе свежую муху: она утром попалась в мои сети. Это хорошая добыча. На-ка, попей крови.
Маленький Паучок покачал головой:
– Большое спасибо. Но мне нельзя пить кровь – я тогда не смогу ткать лёгкую кружевную салфетку.
– Почему? – изумился Старый Паук.
– Видите ли… мне кажется, – осторожно приступил к объяснениям Маленький Паучок, – мне кажется, что тот, кто хочет выткать лёгкую кружевную салфетку, – не должен пить кровь. Это как-то… как-то несовместимо.
А к следующему утру лёгкая кружевная салфетка была совершенно готова. Когда в сарай бочком проскользнуло Солнце, как всегда, делая вид, что оно тут случайно, один из его лучей упал на прекрасный узор.
– О! – только и сказало Солнце, просияв от восторга. И подарило Маленькому Паучку самый нежный свой луч.
Вокруг лёгкой кружевной салфетки собралось всё общество пауков. Пауки долго любовались узором, забыв о мухах и обо всём на свете. Опоздав к на­чалу торжества, прибежал и запыхавшийся Чёрный Таракан.
– Так, – деловито произнес он, не успев даже взглянуть на лёгкую кружевную салфетку как следует. – В общем, это недурно. Но на мой взгляд, – и тут он побежал по салфетке, разрывая паутинки и стремительно сокрушая узор, – по моему убеждению, вот тут вот ряд петель лишний, а вот тут вот дырочки следует увеличить… – Паутинки под его лапами трещали и лопались – и в один миг лёгкая кружевная салфетка растаяла у всех на глазах, словно облачко в летнем небе.
Не успев вмешаться, Старый Паук обернулся к Маленькому Паучку. Тот лежал на спине и не двигался.
Пауки молча смотрели на Чёрного Таракана.
– Почему… почему он умер? – про­шептал тот. – Я же хотел как лучше, а она… – Чёрный Таракан взглянул туда, где мгновение назад была лёгкая кружевная салфетка, а теперь ничего не было, – она такая непрочная! Из чего он её сделал?
– Из сердца, – сказал Старый Паук, глядя в пол.
– Неужели? – поразился Чёрный Таракан. – А мне казалось, из пыли...
Он и в самом деле был искренне удивлен.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 353 ]  На страницу Пред.  1 ... 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56 ... 71  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
cron
Powered by phpBB © 2011, 2012 phpBB Group