Site Logo

Форум ЕВРАЗИЯ

Старый форум чата "Евразия"
 
Текущее время: 20 окт 2020, 20:10

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 18 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Грустные размышления о «весёлой жизни»
СообщениеДобавлено: 16 фев 2012, 12:57 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


– Какой самый короткий анекдот был во времена СССР? «Еврей – дворник». – А какой сейчас? – «Медведев – премьер».

Говорят, раньше половину политических анекдотов сочиняли на Лубянке, а другую половину – где-то в Вашингтоне. Так велась холодная война за умы ничего не подозревавшего советского обывателя. Теперь есть Интернет, а в нём тебе и ролики, и весёлые картинки. Даже сам президент Медведев интересуется. Старорежимные анекдоты не выдерживают конкуренции с оружием современных информационных войн. Поэтому теперь уже не разобрать, где у нас опять шутка, а где совсем всерьёз. Но попробовать можно.

Крик еврейского попугая
Советский Союз. Пограничник не выпускает за границу старого еврея, который улетает из страны навсегда и везёт с собой единственного верного друга – облезлого говорящего попугая. Советский страж границы объясняет, что животных из страны вывозить можно только мёртвыми: «Или в виде тушки, или в виде чучелка». Еврей настаивает. Попугай долго прислушивается к спору из своей клетки и вдруг пронзительно кричит: «Хоть тушкой, хоть чучелком – но только УВЕЗИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!»

Что-то похожее на этот крик старого еврейского попугая из антиправительственного советского анекдота донеслось на минувшей неделе из стана верных сторонников Дмитрия Медведева. «Нам, как сторонникам, надо высказаться за то, чтобы был восстановлен пост вице-президента России, который, как и в Америке, занялся бы реформацией парламента и всей судебной системы. Медведеву премьером быть при Путине с точки зрения дальнейшей карьеры, я считаю, непродуктивно», – заявил в сенсационном интервью «Известиям» директор медведевского ИНСОР Игорь Юргенс.

Так проходит слава мирская. Меньше года назад эти люди не уставали продвигать идею второго президентского срока для Дмитрия Медведева. Затем на протяжении целых пяти месяцев расписывали радужные перспективы его скорого и неминуемого премьерства. Теперь же готовы на любой, наспех созданный для своего патрона пост, – лишь бы всё-таки успеть на заветный самолёт истории, уже стоящий на взлётной полосе. «Хоть тушкой, хоть чучелком» – главное, не остаться вместе со своим патроном в этой политической реальности.

Горки медведевские
Выставка картин советских художников. Проводят экскурсию для партийной номенклатуры. Молодой живописец представляет свой холст под названием «Ленин в Горках». Изображён шалаш, из него торчат две переплетённые пары ног – женская босая и мужская в сапогах. Вельможные экскурсанты спрашивают: «Женщина – кто?» «Это Надежда Константиновна Крупская», – отвечает художник. «А мужчина?» – «Это Иосиф Виссарионович Сталин» – «А Ленин-то где тогда?» – «А Ленин – в Горках!»

Интернет встревожен: действующий Президент РФ Дмитрий Медведев теперь почти всё время проводит в Горках. Правда, в своих, а не в ленинских. Но в Москву и носа не кажет. В остальную Россию не едет. За границу тоже – больше не зовут? «Неужели из Кремля его уже выселили, и там идёт ремонт кабинетов, которые готовят для нового президента?» – недоумевает журналист «Эха Москвы» Владимир Варфоломеев. «Уверен, он «работает с документами» и «рукопожатие у него твёрдое», – с явным намёком на Бориса Ельцина отвечает ему один из читателей.

В Горки к Медведеву регулярно наезжают некие его «сторонники». Если перед думскими выборами эти мероприятия ещё имели какой-то политический смысл, то теперь, когда Медведев больше никуда официально не кандидат, смысл встреч почти никому уже не ясен. Но президент неутомим и всё также бравирует сталинскими формулами: «Жить стало веселее. Жизнь изменилась. Люди изменились». Впрочем, твёрдых обещаний опять никаких. Гуттаперчевая формула будущего: «В том случае, если я буду заниматься этими вопросами». Представится ли ещё тот случай?

Обожглись, не долетев
2008 год. Только что избранный Президент РФ Дмитрий Медведев поймал Золотую рыбку и загадал три желания: победа Билана на «Евровидении», победа над канадцами в хоккее, победа над голландцами в футболе. Рыбка всё исполнила и спрашивает: «А почему желания такие странные? Обычно цари и президенты войну просят выиграть, столицу новую построить, государство великим сделать». Медведев: «А что, можно было?!!!»

Список прерогатив Дмитрия Медведева словно был взят из этого анекдота. Но дальше справляться пришлось самому. Войну с Грузией вроде бы выиграли. Только про текущее положение дел в раздираемой противоречиями Южной Осетии вслух уже не говорят. А «кремлёвский» кандидат в президенты внезапно проигрывает там на выборах. Столицу вроде бы расширили. Только будущие «москвичи» пока не очень довольны. Результаты ЕР на думских выборах 4 марта говорят сами за себя: Троицк – 23,03%, Щербинка – 25,96%, в среднем по Подмосковью – 33,51%.

С величием государства куда сложнее. Сдали Ливию, вот-вот сдадим Сирию. Ругаемся даже с Белоруссией, выслушиваем обидные колкости от вроде бы замирённой с нами Украины. Почти вступили в ВТО, толком так и не объяснив народу, куда это мы вступаем и зачем всё-таки. Покупаем импортные вертолётоносцы и броневики, уже облизываемся на танки и самолёты, а собственный оборонзаказ каждый год срывается, космические ракеты взрываются на старте, спутники сбиваются с курса, самолёты опять падают, корабли тонут. Ещё на час отодвинулись от Европы по времени. Ещё на несколько пунктов опустились в рейтинге человеческого развития ООН. Теперь мы там 66-е из 187, между Белоруссией и Гренадой, причём Белоруссия стабильно сверху. А впрочем, и Билан уже не прыгает, вместо него теперь поёт Стас Михайлов: «Всегда с тобой хотели только ввысь, но, долетев до солнца, обожглись».

Вредная оппозиция
Горбачёвская оттепель. На Манежной площади диссидент раздаёт листовки. Люди берут и обнаруживают, что у них в руках пустые листки бумаги. Возвращаются к агитатору: «Слушай, друг, так ведь тут ничего не написано!» – «А чего писать? И так всё ясно!»

То, что двадцать лет назад казалось остроумным политическим анекдотом, для нынешнего времени – заурядная реальность. Один из самых популярных в Интернете лозунгов с протестного шествия 4 февраля: «Как-то всё не очень!» Там же рядом и совсем парадоксальное: «Надоела тухлая медвежатина! Хотим свежих фруктов!» Есть и обидное: «Этот презик порвался. Мы будем рожать страну». Есть и грозное: «Хомяк расправил плечи». В тот же день на Поклонной горе больше ста тысяч человек митинговали как бы против «хомяков». И снова в руках у людей были по сути своей пустые листки бумаги: «Хватит шакалить по посольствам!» «Раскачаешь лодку – получишь веслом!» «С болота – в гору!» Любопытно, что и те и другие митингующие апеллируют исключительно к Владимиру Путину. Одни требуют уйти, другие – остаться. А что же Медведев? А Медведев – в Горках.

Оттуда он всё ещё шлёт сигналы. То обижается, что оппозиция игнорирует его готовность дружить: «Требуют: «Верните выборы губернаторов» или «Введите упрощённую регистрацию партий». Я удивляюсь просто! Ведь уже законопроекты в Думе лежат. А люди всё равно выносят такие плакаты». То вдруг ревниво сообщит, что Алексей Кудрин никакой не оппозиционер, «а просто человек, которого в своё время выставили из правительства по понятным причинам». Такой ответ Кудрину за его критику по поводу непроведённой судебной реформы. «Не наступает политической ответственности за то, что это не происходит», – сказал недавно бывший министр финансов. Почти то же самое говорил и верный соратник Медведева Аркадий Дворкович: «В конечном счёте мы должны прийти к ситуации, когда люди будут доверять судам. Пока ещё мы не пришли». Но Дворкович теперь тоже в Горках, поэтому никаких обид.

Кошельки не теряются
Разговаривают два очень высокопоставленных кремлёвских чиновника. Один из них хвастается:

– На новогоднем маскараде я всегда надеваю костюм Наполеона.

– Почему это?

– Во-первых, мне очень идёт, а во-вторых, так я всегда могу спокойно держать руку на своём кошельке.

На закате медведевского правления теневые «кошельки» его периода активно выползают из информационной тени. «Ведомости» внезапно публикуют интервью с неким дагестанским шахматистом и однокашником Аркадия Дворковича Зиявутдином Магомедовым. Простая публика вдруг узнаёт, что этот мало кому известный предприниматель ничуть не беднее пресловутых путинских роттенбергов, ковальчуков и тимченко. Вот страна наблюдает за загадочным и внезапным ростом акций некоей компании «Полюс Золото» – аж на 30 с лишним процентов за день. А там сидит ещё один видный дагестанец медведевского времени – Сулейман Керимов. Вот уже лично Аркадий Дворкович идёт в атаку на государственную Роснефть и другие компании, настаивая на скорейшей их приватизации. Медведев опять в Горках, но оттуда обещает: да, надо приватизировать, конечно же, «в том случае, если я буду».

Обеспокоенность «кошельков» можно понять: в стране сейчас так суетно, что немудрено потеряться. И тогда спасёт только заботливо вложенная в них визитка хозяина, чтобы случайные люди знали, чьё добро, и остереглись его присваивать. Тут уже в одну кучу переплелись все анекдоты сразу: и про «хоть тушкой, хоть чучелком», и про «разве можно было по-другому?», и про «и так всё понятно». Но только публике почему-то становится уже не смешно. И ещё несколько лет такого веселья страна явно не выдержит.

P.S. Февраль 2012 года. Белый дом. Офицер ФСО докладывает: «Владимир Владимирович, какие-то хулиганы вывесили на набережной напротив Кремля огромный лозунг: «Путин, уходи!». Путин спокоен: «Это не хулиганы. Всё согласовано. Глас народа. Придётся действительно теперь с поста премьера уходить» – «Куда же, Владимир Владимирович?» – «Как куда? В Президенты России. Наводить порядок».


источник


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Правда о партизанах, которую скрывали
СообщениеДобавлено: 16 фев 2012, 13:10 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


Долгое время считалось, что в Беларуси не было антисоветских выступлений, что белорусы приняли коммунистическую власть покорно и с радостью. Но современные исследования историков опровергают эти пропагандистские мифы.

Небольшой региональный сайт "Вестки" опубликовал интересное исследование об антисоветских партизанах в Поставском районе. Предлагаем его вашему вниманию, сохраняя орфографию и пунктуацию автора.

История антисоветского партизанского движения в Беларуси в 1944-1956 годах до сих пор остаётся самой малоизученной и покрытой завесой тайны. Документы на эту тему содержатся в закрытых архивах КГБ-ФСБ, а эти «товарищи», по ряду причин, не торопятся их рассекречивать. Информация просачивается в средства массовой информации в крайне дозированном, противоречивом и, как правило, тенденциозном изложении. Всё антисоветское польско-белорусское сопротивление послевоенного периода в российской и белорусской прессе называется «бандитизмом», а сами партизаны «бандитами». Ничего удивительного в этом нет, ведь историю, как известно, пишут победители. Пишут так, как им выгодно.

К сожалению, история - это такая наука, в которой зачастую властвуют не факты, а их интерпретация. А у каждого интерпретатора могут быть свои политические, национальные и иные пристрастия. Лукашенковские официальные историки и публицисты наше прошлое подают через тот идеологический ракурс, который был выработан в 30-40-е годы прошлого века. Согласно ему, в СССР и в БССР всё было хорошо, все жили счастливо, пели и плясали, не было ни концлагерей, ни массовых расстрелов тысяч невинных людей. А эти плохие «бандиты» в трудное послевоенное время мешали строить «светлое будущее».

Да, безусловно, были в те годы и бандиты, и бывшие коллаборационисты, которые скрывались в лесах, пытаясь избежать ответственности за сотрудничество с немцами. Это очевидные факты. Но всё же большинство национальных партизан - это люди, которые боролись с советской властью по идейным соображениям. Двигала и объединяла их ненависть к кровавому сталинскому коммунистическому режиму. Неправильно и несправедливо послевоенных бойцов сопротивления и бандитов ставить в один ряд.

Так как ни у польских (после 19 января 1945 года), ни у белорусских национальных партизан, не было единого руководящего центра, то и цели борьбы у них были разные. В то время ни одно из повстанческих движений не ставило перед собой задачу одержать военную победу. Все понимали, что это невозможно. Стратегия сопротивления основывалась на ожидании вмешательства в конфликт враждебных Москве внешних сил. Поэтому широко применялись методы затяжной партизанской войны и диверсионно-террористических акций. Одни надеялись восстановить независимое Польское государство в границах 1939 года, другие сражались за независимую Беларусь. И те и другие прекрасно понимали, что сделать это можно только с помощью внешних сил.

Впрочем, было бы слишком упрощённо видеть только эти две цели, ради которых поляки и белорусы взялись за оружие. Многие уходили в лес по тому, что надеялись таким образом избежать ареста и высылки в Сибирь, кто-то хотел уклониться от ответственности за сотрудничество с немцами, для других побуждающим мотивом была месть. Они хотели отомстить советской власти за невинно осужденных или расстрелянных родственников, знакомых, друзей.

Одной из распространённых причин было нежелание служить в Советской армии. В то время поляки, да и часть белорусов тоже, считали советскую власть оккупационной. Архивные документы содержат множество трагических фактов мобилизации в Красную армию. Вот только один из них: «15 июля сего года (1944) при сопровождении 159 мобилизованных из местечка Солы в г. Вилейка, мобилизованные начали разбегаться в лес. В результате применения оружия, сопровождающими убито 18 и ранено 20 человек. В г.Вилейка доставлено только 3 человека». Лес давал приют и подросткам, беглецам из школ фабрично-заводского обучения (ФЗО), куда юношей загоняли в добровольно-принудительном порядке. Побег из такой школы считался уголовным преступлением.

Причины ухода в лес были самые разные, вплоть до курьёзных. Например, история колхозного сторожа Герасима Мельника. В октябре 1945 года в Управлении НКГБ по Минской области было зафиксировано происшествие. В колхозе «Чырвоная Каліна» совершён «теракт» - убит председатель колхоза Николай Лукашевич. В ходе проведённых оперативно-следственных мероприятий было установлено следующее: «8 октября поименованный Лукашевич, будучи пьяным, подговорил своего товарища… пойти в посёлок №10 для производства обыска у гражданки Стрелец Елены на предмет обнаружения и изъятия колхозной ржи, которую она якобы похитила. С собой захватили двух подростков активистов. Поименованные граждане пришли в дом гр. Стрелец Елены примерно в 9-м часу вечера и начали вчетвером производить обыск».

Но о колхозной ржи было забыто, едва эти выродки переступили порог дома. Председатель колхоза начал избивать десятилетнего сына гр. Стрелец, требуя от него, чтобы он показал, где спрятаны хромовые сапоги. Елена Стрелец вырвалась из дома и побежала за помощью к брату, колхозному сторожу Герасиму Мельнику, охранявшему с немецкой винтовкой колхозный амбар. Увидев рыдающую сестру, сторож побежал к её дому. Дальше вернёмся к чекистскому протоколу: «Мельник спросил у Лукашевича: "Ты чего здесь?", - и тут же произвёл выстрел, в результате которого Лукашевич Николай был убит, а остальные разбежались. Председатель был одет в полушубок, принадлежащий Стрелец Елене. Кроме этого, в карманах его пиджака обнаружено один туфель и два полотенца, принадлежащие гр. Стрелец». А Мельник, согласно рапорту оперативника НКГБ, «после убийства скрылся с винтовкой в неизвестном направлении».

На основании той информации, которую мне удалось собрать из доступных источников, я лишь фрагментарно обозначил тему, которая в будущем, я надеюсь, будет основательно и непредвзято исследована историками. Допускаю, что в тексте могут быть неточности или ошибки, возникшие из-за невозможности проверить достоверность некоторых фактов.

По подсчётам польских исследователей, в отрядах Виленского, Новогрудского и Полесского округов Армии Краёвой в первые послевоенные годы активно действовало 20 тысяч человек и ещё до 40 тысяч находилось в конспиративной сети. Для сравнения: в отрядах Белорусской Освободительной Армии (БОА или «Чёрный кот»), по данным ряда историков, насчитывалось не более 3000-3500 бойцов, и 10-15 тысяч в конспирации. Кроме того, в некоторых южных районах республики действовали несколько тысяч членов Украинской Повстанческой Армии (УПА).

Иногда на территорию приграничных районов БССР проникали литовские партизаны из «Lietuvos laisves armija», преследуемые у себя дома органами безопасности. Например, на Браславщин совместно с поляками некоторое время действовал отряд (или группа), которым командовал некий «Rokas». Таким образом, самыми многочисленными и организованными отрядами на территории БССР в послевоенные годы, располагала именно польская Армия Краёва. В Поставском и ряде сопредельных районов, активно действовал крупный отряд АК под командованием Орлика. К сожалению, не удалось точно идентифицировать личность командира.

Скорее всего, это был поручик Польской армии Витольд Орлик, псевдоним «TUR». В составе его отряда, по оценкам советской стороны, насчитывалось примерно 200 человек. Базировались люди Орлика в Смыцком лесу, в районе Дунилович. В непрерывных стычках с войсками и разного рода истребительными группами, партизаны несли тяжёлые потери. Но на место погибших приходили новые бойцы.

Кроме отряда «Орлика» на Поставщине оперировали и другие, более мелкие группы и отряды. Например, в докладной записке Лаврентия Берии на имя Сталина, датированной 9.08.1945г., говорится, что 26 апреля 1945 года в районе Дунилович ликвидирована «банда». Её «главарь», некто Матюшонэк Юзэф Янович, взят живым. В той же местности Поставского района действовал антисоветский партизанский отряд некоего Кабылинского. Возможно это родственник, а может просто однофамилец Виктора Кабылинского, арестованного НКВД ещё в 1940 году.

Согласно обвинительному заключению, в сентябре 1939г. он организовал вооружённую группу, которая обстреляла колонну советских войск. После разгрома отряда Кабылинского, командование над оставшимися людьми принял на себя бывший подофицер (капрал) Польской армии Антони Тайнович, псевдоним «GIL», т.е. «снегирь». Его группу оккупанты ликвидировали в 1947 году. В сводках МГБ она классифицируется как «белопольская банда».

В отчёте о работе ЦК КП(б)Б с июля 1944 по июль 1946 отмечалось: «Бандитские формирования в первый год после изгнания немцев, представляли собой крупные, хорошо вооружённые и экипированные воинские единицы, находившиеся под командой опытных конспираторов и офицеров. В ходе ликвидации банд……изъято у бандитов и в схронах 211 миномётов, 195 противотанковых ружей, 3587 пулемётов, 68,377 автоматов и винтовок, 2979 пистолетов, 36,078 гранат и мин, 40 множительных аппаратов, 47 раций». Для подавления сопротивления в западных и северо-западных областях Беларуси, Москва создала 6 оперативных центров МГБ, один из которых (ближайший) находился в областном городе Молодечно. В эти области, в 1945 году было направлено 13 полков войск НКВД, общей численностью 18890 человек. Обратите внимание на огромное количество войск. И после этого советская пропаганда утверждала, что их армия боролась с «бандитами и уголовниками».

Общее руководство антипартизанскими операциями в БССР осуществляли министры МГБ и МВД Цанава и Бельченко. В Молодечненской области, в которую с 1946г. входил и Поставский район, руководил операциями начальник областного управления МГБ полковник Виктор Аленцев. Несмотря на предпринимавшиеся меры, достичь поставленных целей советам не удавалось. Польское население поддерживало своих партизан, снабжало их продуктами, укрывало раненных. 1-й секретарь Юратишкского райкома партии (Молодечненская область) писал в «докладной записке» о ситуации в районе: «В большинстве своём бандиты из местного населения. Есть семьи, где по двое или трое мужчин находятся в банде…. С семьями бандитов надо беспощадно расправляться, выселять их из района, конфисковывать имущество, а самих бандитов, которых ловят хотя бы и без оружия, беспощадно расстреливать или же ссылать на самые тяжёлые работы».

В июне 1945г. в приграничных с Литвой районах Беларуси (в том числе и в Поставском) была проведена широкомасштабная антипартизанская операция, в которой было задействовано 3250 солдат и офицеров войск НКВД. В результате, партизанам всё же удалось вырваться из ловушки, но при этом они, по сведениям советской стороны, потеряли 111 человек убитыми, а 36 были захвачены живыми.

Поблизости, в соседних Браславском и Видзовском районах, действовали отряды АК общей численностью до 500 человек. Они наводили ужас на представителей советской власти. В борьбе с ними использовались не только регулярные боевые части, но и авиация. МГБ несколько раз докладывало «наверх» о полном уничтожении «бандитов», но каждый раз это оказывалось неправдой. В результате тщательно спланированной операции, бойцам сопротивления удалось захватить 16 пакетов с документами, предназначавшимися Браславскому отделению МГБ. Все документы имели гриф «секретно» и «совершенно секретно».

Навеки вписали в историю свои имена командиры Браславских и Видзовских партизан Станислав Белусь «Skrzetuski», Казимеж Стабулянец «Miłosz», Францишек Вишневский. Партизаны имели радиостанцию и связь с Польскими эмигрантскими структурами в Лондоне. Последняя группа вооружённых поляков была ликвидирована на Браславщине только в 1954 году, т.е. почти через 10 лет после окончания войны.

Хотя 19 января 1945 года бригадный генерал Акулицкий издал приказ о роспуске Армии Краёвой (АК) и освобождении солдат и офицеров от присяги, большая часть людей, предвидя репрессии с советской стороны, из леса не вышла.

Начиная с 1946 г., карательные органы развернули особенно активную борьбу с «бандитизмом». Для этого в Беларусь были переброшены дополнительные силы. Первая крупномасштабная антипартизанская операция была проведена именно в Молодечненской области, как самой «засорённой бандформированиями». Её территорию разделили на оперативные участки, куда направлялись спецгруппы НКВД, МГБ, и регулярные армейские части. После "зачистки" одного участка их перебрасывали на другой. Таким образом, согласно советским источникам, за 5 месяцев 1946 года было уничтожено 25 партизанских отрядов. Всего же к июню месяцу было доложено в Москву о ликвидации (по республике в целом) 97 отрядов и подпольных организаций.

Советские газеты о происходивших событиях писали скупо, а если и писали, то в сильно завуалированном виде. Так, газета "Звязда" в 1947 году сообщала: «Крестьяне, которые составляют 80% населения западных областей, плохо информированы о жизни нашей страны. Рост партии за счёт местного населения идёт неудовлетворительно. Газеты не занимаются систематической пропагандой идей советского патриотизма, слабо пропагандируют советский строй и социалистическую идеологию…».
Любопытно, что в то время поляки называли своих национальных партизан «Nasi malcy», т.е. «наши мальчики». Видимо потому, что в лес уходила в основном молодёжь, те, кто успел перед войной поучиться в польских школах. Зёрна патриотизма, зароненные в их детские души, проросли в послевоенные годы.

Любопытны воспоминания бывшей жительницы Поставского района Ядвиги К.: «Хоть время после войны было трудное, но молодость брала своё. Молодёжь собиралась вместе, пели песни, веселились. Часто у кого-нибудь в доме устраивали танцы. Сегодня в одной деревне, а в следующий раз в другой. Молодёжь собиралась на танцы со всей округи. Под аккордеон плясали так, что стёкла в окнах дрожали. Все вместе, и поляки, и белорусы, никто тогда не разбирал кто какой национальности. Если и возникали драки, то или из-за девушки, или деревня против деревни. В те годы наши мальчики ещё воевали с советами, и поэтому НКВД и солдаты часто устраивали облавы. Тогда весь район знал Зверева. Я точно уже не помню, кем он был. Столько лет прошло….

Может начальником Поставского НКВД, а может просто офицером каким-нибудь, но все его очень боялись. Один раз, помню, этот Зверев с солдатами явился прямо на танцы. Он скомандовал, чтобы все оставались на местах. Наверно искал наших мальчиков. Тут же кто-то разбил керосиновую лампу, и стало темно. Посыпались оконные стёкла, и наши мальчики стали разбегаться в разные стороны. Прогремело несколько выстрелов. А в это время мы, девчонки, дрожали со страху и визжали…».

На Поставской районной партийной конференции, которая состоялась 10-11 августа 1946 года, говорилось: «В районе действует разветвлённая сеть бандформирований. Многие партийные, советские и комсомольские работники боятся выезжать из Постав в сельскую местность из-за активной деятельности бандформирований». На этой же конференции начальник районного отдела МГБ сказал: «За последнее время польско-белорусскими националистами убито 11 партийно-советских и комсомольских работников…».

В 1946г. в каждом сельсовете были созданы вооружённые группы охраны, состоявшие из местных активистов (комсомольцы, коммунисты), которые должны были оказывать помощь МГБ и военным в борьбе с партизанами. Но ни эта, ни другие меры, не приносили ожидаемых результатов. С наступлением ночи, реальная власть в Поставском районе переходила к партизанам. Все активисты прятались до утра. Николай Шурпик, бывший председатель сельсовета, вспоминал: «…В 1947-1950г. я работал председателем Оцковичского сельсовета. Это было очень тяжёлое время. Приходилось вести борьбу с бандитизмом.

Поэтому необходимо было иметь при себе оружие, автомат или пистолет. Бандиты угрожали мне расправой. Я каждую ночь ночевал в другом месте. Практически это был второй фронт». Или ещё: «Во время подготовки и проведения выборов, в районе имело место расклеивание антисоветских листовок и срыв красных флагов». На бюро Поставского РК КП(б)Б 20 декабря 1947г. говорилось: «За последние 4 месяца, в районе резко активизировалась деятельность бандитских националистических формирований. За это время бандитами совершено несколько террористических актов против партийно-советского актива. В результате активизации националистических формирований, в таких сельсоветах как Груздовский, Мягунский, Савицкий, Новосёлковский-1 и Новосёлковский-2, Свилельский, по сути, парализована деятельность партийно-советского актива».

А вот ещё любопытная цитата из докладной записки секретаря Поставского райкома КП(б)Б в обком партии: «Польское население, проживающее в Поставском районе, относится к советской власти недоброжелательно, а некоторая часть совершенно враждебно…». 12.08.1947г., во время поездки в Груздовский сельсовет, днём попала в засаду автомашина зам. председателя Поставского райисполкома. Последний спасся бегством.

В результате нападений партизан были убиты председатели Свилельского, Камайского, Лучайского, Редутского, Стародворского сельсоветов, секретарь Вереньковского сельсовета, секретарь Мягунской парторганизации, инструктор Поставского РК КП(б)Б, несколько председателей колхозов (например из д.Споры), сотрудники районного отдела МГБ и милиции, а также более сотни военнослужащих Поставского гарнизона. Учитывая сложность ситуации, районные власти запаниковали. Райком партии вынужден был обратиться в Молодечненский обком с просьбой направить в Поставский район для борьбы с «бандформированиями» оперативную группу внутренних войск. Сил воинской части, дислоцированной в Поставах, районной милиции и МГБ, а так же истребительного взвода, комендантской роты и вооружённого партактива - уже не хватало.

Позже, один из участников этих событий, бывший советский партизан Григорий Крюков, хвастался: «После войны я некоторое время являлся командиром истребительного взвода по борьбе с буржуазным националистическим подпольем. Лично мной задержано в лесах 16 бандитов и пятерых я застрелил в бою лично». Кстати, истребительные отряды в то время формировались из бывших советских партизан и партийного актива.

А вот что написал в своих воспоминаниях бывший сержант Советской армии Николай Изотов, ветеран войны, который с 1947 по 1950 год служил в Поставах. Правда, польско-белорусских национальных партизан он ошибочно называет «бандэровцами», но мы не будем на эту ошибку обращать внимания: «В 1947 году нашу часть направили в Белоруссию, в город Поставы, где я прослужил до 1950 года…. Находясь в Беларуси, довелось увидеть многое.

Обстановка оставалась напряжённой. Были случаи убийств, налеты на караульные городки. Это делали бандэровцы, которые боролись за самостоятельную Беларусь. Было опасно ходить в одиночку, ибо можно было погибнуть. Помню, несколько раз мы поднимались по тревоге с целью уничтожения бандэровцев. Дело в том, что у них были все виды оружия: станковые пулемёты, автоматы, миномёты, карабины. Были случаи, когда мы совместно с милицией выходили на рубеж». Далее Н.Изотов рассказывает о бое между партизанами и войсками, который произошёл где-то в окрестностях деревни Юньки (под Поставами): «Когда дело доходило до окружения группировки, в ход пускались все виды оружия. В одном из таких боёв в нашей части погибло около 70 солдат и 50 человек из милиции. Это, несмотря на то, что война была закончена. Опасность преследовала нас и после войны, по самый день моей демобилизации - 22 апреля 1950 года…».

Обратите внимание на большое количество потерь с советской стороны. Только в одном бою 120 убитых. О потерях партизан он не упоминает, но, наверно они тоже были не малыми. Если же посмотреть доступные официальные советские источники, то мы там увидим, что потери советской стороны совершенно незначительные. Скорее всего, местные власти и военные боялись за свою шкуру, и сообщали в Москву заниженные цифры собственных потерь.

Насколько неуютно чувствовали себя в Западной и Северо-западной Беларуси военнослужащие советских гарнизонов, говорят выдержки из писем, датированных июлем 1945г. Вот лишь некоторые из них: «У нас сейчас очень опасно ходить, появилась очень большая банда. За день убивают 4-5 офицеров, но солдат не трогают. Даже бывают такие дни, что откуда неизвестно бьют из орудий, повреждают железную дорогу…».

Другой солдат писал своей маме: «У нас ходят банды, как только выйдет кто из расположения части, так и слышишь, что убит или пропал без вести. В нашей роте убили одного ефрейтора, а то слышишь - нет старшины, нет офицера, сержанта…». А вот ещё одна выдержка из письма: «…сейчас образовались целые банды. Нас ходило 170 человек (видимо на задание. G.), а вернулось 90 человек, остальные погибли. Жизнь моя сейчас опасная…».

Или вот: «Живётся мне хорошо и весело, только одно плохо, что появляются банды мелкими группами. У нас уже порезали 6 человек, 5 курсантов и одного сержанта…». Далее читаем: «В прошлую ночь поймали двоих шпионов, а третий удрал. Эти шпионы убили часового на посту.

Потом в соседнем полку уничтожили ефрейтора, забрали одного сержанта и старшину. Эти бойцы были в отдалённости от расположения части, и все эти случаи произошли за одну ночь…».

Николай Лабуць, бывший начальник связи 65-го кавалерийского полка 32-й кав. дивизии, уроженец деревни Прудники Поставского района, вспоминал: «…Очень хотелось заглянуть хоть краем глаза в родные места. Я обратился к командиру, и он отпустил меня на 10 суток домой. Предупредил только, что в области, и в частности на Поставщине действуют бандгруппы, поэтому необходимо обязательно взять с собой оружие…».

Вот любопытная выдержка из панического рапорта военного коменданта Вилейки. Рапорт датирован 20.01.1945г. «…Части 6-й дивизии ВВ НКВД, охранявшие Вилейку, отбыли на длительную операцию, а город оставили без вооружённой охраны. Такое отношение командования дивизии, оставившей центр области без охраны, при наличии активизации бандгрупп, оперирующих в непосредственной близости от г.Вилейка и доходящих до открытых вооружённых нападений на населённые пункты, является крайне ненормальным, безответственным, не учитывающим специфические особенности обстановки в области. А поэтому ходатайствую о размещении в г.Вилейке постоянного гарнизона численностью до батальона». Коменданту было недостаточно бойцов комендантской роты, сотрудников областных управлений МВД и МГБ, вооружённого партактива.

Всего же, в одной только небольшой Вилейской области, по райцентрам и крупным деревням было разбросано около 5000 солдат и офицеров 6-й дивизии НКВД. Была ещё и милиция, истребительные отряды, спецгруппы МГБ и обычные воинские части, тоже привлекавшиеся для борьбы с национальными партизанами.

Когда в январе 1947 года польские и белорусские партизаны сорвали проведение выборов в Верховный Совет БССР, в Минске состоялось закрытое заседание ЦК КП(б)Б, которое поручило министрам МГБ и МВД Цанаве и Бельченко «решительным образом усилить мероприятия» по борьбе с антисоветским подпольем и «бандитизмом». В декабре того же 1947 года нарком ГБ БССР Лаврентий Цанава докладывал в ЦК о результатах: «выявлены и ликвидированы 15 белорусских, польских и украинских националистических организаций в Баранавичской, Молодечненской, Брестской, Гродненской и др. областях. Полностью ликвидировано 36 активно действовавших банд и нанесён серьёзный урон остальным 41 банде».

Кроме чисто военных мер, советские власти развернули против партизан и войну пропагандистскую. Любое совершённое преступление, от кражи курицы до убийства на бытовой почве, немедленно приписывалось «бандитам из леса». В борьбе с бойцами сопротивления власти использовали целый набор методов и средств. Кроме войсковых операций (прочёсывание лесных массивов, засады) активно применялась и агентурная работа. В каждом населённом пункте вербовались агенты, которые должны были доносить своему куратору из районного отделения МГБ обо всём подозрительном. Использовались и лжепартизанские рейдовые группы, состоявшие из сотрудников МГБ и бывших советских партизан. Они блуждали по лесам и деревням, выдавая себя за бойцов сопротивления, входили в доверие к людям и выведывали у них сведения о лицах, которые были связаны с антисоветским подпольем. Иногда лжепартизаны нападали на мелкие группы или на партизан одиночек, уничтожая их или захватывая живыми.

В то страшное время белорусы тоже взялись за оружие. До 1950 года в республике активно действовала «Белорусская Освободительная Армия», сокращённо БОА, или «Чёрный кот». К её созданию прямое отношение имела Белорусская Народная Партия (БНП), устав которой гласил: «Целью БНП является достижение и обеспечение в будущем независимости Беларуси». Именно БНП являлась главным инициатором и вдохновителем послевоенной организованной борьбы белорусов за независимость. Наркомат госбезопасности (НКГБ) БССР, в 1945 году докладывал в Москву: «Имеющимися материалами установлено, что подпольные группы БНП были созданы во всех областных и районных центрах БССР». НКВД и НКГБ удалось разгромить несколько партизанских отрядов и взять в плен руководителя БНП Всеволода Родько, которого в 1946 году приговорили к смертной казни и расстреляли.

Белорусским партизанам удалось провести целый ряд успешных боевых операций. В марте 1948г. отряды БОА ворвались в Новогрудок, перебив там сотрудников МГБ и работников оккупационной администрации. Осенью 1948г. отряды БОА, совместно с УПА, штурмовали Кобрин, а в марте 1949г. атаковали Гайновку. В сентябре 1949г. белорусские национальные партизаны напали на концлагерь около Минска, пытаясь освободить заключённых. Впрочем, сведения об этом сохранились только в эмигрантских изданиях. Архивы КГБ молчат.

Отдельно стоит упомянуть о деятельности отряда белорусских партизан под командованием школьного учителя Евгения Жихаря. Он родился в деревне Новодруцк, Поставского района, в православной семье. Перед войной закончил польскую семилетнюю школу в д. Осингородок. Во время немецкой оккупации учился в Поставской учительской семинарии, писал стихи. Будучи сторонником независимой Беларуси, вступил в СБМ и БНП. Согласно Советским источникам, летом 1944г. Жихарь якобы был мобилизован немцами и направлен в учебный лагерь «Дальвиц».

В начале 1945г., на территории Германии, он был призван в Красную Армию и воевал в её составе до победы. Якобы даже был награждён. После демобилизации учительствовал в д. Веретеи, Поставского района. В 1946 году органам МГБ становится известно о его членстве в СБМ и БНП. Ввиду угрозы ареста, Жихарь перешёл на нелегальное положение и присоединился к действовавшей в районе антисоветской группе Королёнка. Вскоре Жихарь возглавил эту группу, и на её базе создал небольшой партизанский отряд.
Его люди совершили несколько успешных диверсий на железной дороге, ликвидировали свыше 30 советских и партийных чиновников, срывали различные мероприятия Советской власти, совершили 9 нападений на сельсоветы. МГБ активно охотилось за Жихарем и его людьми, но безуспешно. В некоторых советских источниках отряд Жихаря фигурирует как «белорусско-польская банда Жихаря», из чего можно сделать вывод о его интернациональном составе, что и не удивительно.

В 1950 г. в Поставском районе власти начали проводить массовую коллективизацию крестьянских хозяйств, создавать колхозы.
Фактически крестьян превращали в рабов, вводилось «второе крепостное право», потому что за работу в колхозе им первые годы не платили. Люди работали за так называемые «трудодни», т.е. палочки в ведомости учёта выхода на работу.

Кроме того, колхозникам не выдавали паспортов, привязывая их тем самым к колхозу. А без паспорта нельзя было ни уехать, ни устроиться на другую работу. В октябре 1952 года, в Москве состоялся 19 съезд ВКП(б), принявший решение о переименовании партии в КПСС.

Именно тогда появилась горькая шутка: «Что такое КПСС? Ответ - Крепостное Право Советского Союза».
Партизаны Жихаря провели ряд успешных операций по срыву мероприятий по созданию колхозов. Они сожгли документацию в некоторых колхозных конторах, а «обобществлённое» имущество вернули крестьянам.

Для того чтобы создать колхоз, людей созывали на сход, собрание. Жители некоторых деревень, узнав о приезде из Постав «уполномоченных» и агитаторов, убегали в лес, прятались. Дома оставались только старики и дети. Из-за «отсутствия кворума» создание колхоза откладывалось.

До 1955г. почти весь отряд Жихаря погиб в многочисленных стычках с противником. В августе 1955 года, по наводке предателя, спецгруппа МГБ окружила Евгения в одном из лесных хуторов, в 7 км от Постав. На предложение сдаться он ответил автоматными очередями. Последний патрон оставил себе. На момент самоубийства ему было 30 лет.

Период 1948-1956 годов характерен тем, что национальные партизаны действовали в основном в составе мелких отрядов. Так, типичный отряд того периода состоял из 5-10 человек. Сами налёты совершались группами по 2-5 человек. От нападений на войсковые части и хорошо охраняемые объекты пришлось отказаться. Зато увеличилась активность по уничтожению лиц, помогавших оккупационной власти. Фактически, в этот период боевая активность была направлена на всех тех, кто представлял советскую власть на местах.

В этот «расстрельный список» входили работники райкома партии и райисполкома, председатели сельсоветов, колхозов, сотрудники МВД и МГБ, комсомольцы, члены партии, а иногда (к сожалению) и их семьи. Вместе партизаны собирались только для проведения какой-нибудь крупной операции. Такие группы скрывались не только в лесах, но и в деревнях, в «схронах» - замаскированных укрытиях. Любопытны выдержки из двух рапортов командиров советских спецгрупп, действовавших на территории нашей (бывшей) Молодечненской области: «…Продолжая операцию, спецгруппа обнаружила схрон с бандитами.

Будучи обнаруженными, бандиты открыли сильный огонь по спецгруппе, и на предложение сдаться ответили отказом. На помощь спецгруппе было выслано соединение стрелкового полка войск НКВД и группа оперработников Молодечненского УМГБ. В связи с отказом бандитов сдаться, схрон был взорван. При раскопке извлечено 2 трупа (не опознаны). Из схрона были извлечены 12 комсомольских билетов, 22 военных билета, 17 красноармейских книжек, 53 советских паспорта, 12 удостоверений уч. уполн. милиции, 14 удостоверений личности работников МВД-МГБ». То есть для ликвидации 2-х партизан пришлось вызывать «соединение стрелкового полка и группу работников Молодечненского УМГБ».

Во втором рапорте читаем: «Мы на заре неожиданно окружили хату, где был схрон. Четверо бандитов были в хате, двое в схроне. Те, которые были в хате, стали отстреливаться из пулемета и автоматов. Мы их всех перебили, схрон забросали гранатами, где тоже убили двоих - хату сожгли, из спецгруппы был тяжело ранен сержант Ковалёв».

Партизанам активно помогали жители многих деревень Поставского района. Например, семья жителя деревни Дробыши, Дробыш Владыслава - снабжала партизан продуктами. Это была очень дружная, верующая и патриотически-настроенная семья. Но кто-то на них донёс, и дом окружили солдаты. Владыслав попытался убежать, выскочил через окно, но был сражён пулей (ранен) и схвачен. В деревне Олехнишки (Поставский р-н) попал в засаду партизан Эдвард Спраговский. В одиночку он вступил в бой с истребительным отрядом и погиб от осколка разорвавшейся гранаты. Местные жители потом рассказывали, что он застрелил офицера, командовавшего этой операцией. Труп Эдварда советские солдаты привязали за ноги к машине и утащили. Его мать позже пыталась узнать место погребения сына, но ей ответили отказом (в нецензурной форме).

Где-то начиная с 1948 года, сопротивление пошло на спад. Происходило это по нескольким причинам, две из которых являются главными. Согласно договору, подписанному 9 сентября 1944г. между Польским Комитетом Освобождения (PKWN) и Советом Народных Комиссаров БССР, начали работу по переселению (репатриации) этнических поляков в Польшу. Целью переселения был подрыв базы поддержки партизан и подполья, а также скорейшая советизация и русификация захваченных территорий. Прослеживается прямая связь между отъездом (репатриацией) польского населения и снижением партизанской активности.

Во-вторых, после войны началась так называемая «холодная война» между СССР и странами Запада. Люди, измученные коммунистическим режимом, с надеждой ждали начала войны между США и Англией с одной стороны, и Советским Союзом с другой. В этом случае в Прибалтике, Зап.Украине и Зап. Беларуси полыхнуло бы народное восстание. К концу 40-х годов стало понятно, что в ближайшие годы война не начнётся. А значит, и дальнейшее сопротивление советской власти становится бессмысленным. Вот что вспоминал современник тех событий Василий Струповец: «Войны с Америкой ждали, ждали момента, чтобы восстать против этой банды советской. Тогда пошли бы все, и деревни и города. И оружие готово было. А так тянулось, тянулось, года четыре люди по лесам ходили…. Так что делать? И войны нет, и ничего не дождались. Повыходили те, кого не убили».

Окончательно подавить вооружённое сопротивление на территории бывшего Поставского повята удалось лишь к лету 1956 года, когда в лесу, в результате проведённой спецоперации, была ликвидирована последняя группа поляков, состоявшая из бывших членов Армии Краёвой (АК). Их имена и фамилии пока неизвестны, но они погибли за то, что не захотели изменить своему флагу и гербу. У каждого человека в то страшное время был выбор: либо смириться со злом и ничего не делать, либо бороться. И пусть эта борьба заранее была обречена на поражение, но сама попытка наших дедов уже похвальна и вызывает уважение и гордость у нас, их потомков.


источник


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: «Я случайно оказался на стороне правды»
СообщениеДобавлено: 17 фев 2012, 09:06 
Академик
Академик
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 мар 2003, 13:57
Сообщения: 2815
Откуда: N.Novgorod
Изображение


Вчера в Литве был "День независимости"... Читайте интервью с самым крутым репортером России,переплюнуть которого (образца 90-х прошлого века) кому-либо бесполезно!
Журналист Невзоров делал фильм не о событиях в Вильнюсе, а о том, за кого он. И оказался прав.


Мир перевернулся, как песочные часы: самый одиозный репортер эпохи ранних 90-х оказался самым прозорливым...


- Ты не поверишь, я в первый раз за 20 лет это смотрю, - говорит Александр Невзоров, сейчас - режиссер, советник генерального директора Первого канала, а 21 год назад - ведущий программы «600 секунд» и автор нашумевшего фильма «Наши».

- Не поверю, - отвечаю я, потому что хорошо помню те три его серии (Литва - Латвия - Эстония) - брутальные, рвущие жилы и души, казавшиеся пощечиной. Родина или смерть, Советский Союз или гибель, наши или никто: человек, который ставил перед собой такой выбор, был груб и оригинален и абсолютно не вписывался в тогдашний политический ландшафт. Спустя двадцать лет выяснилось, что он был прав... Пусть не во всем и не стопроцентно, но прав. А мы, получается, были слепы. Или обмануты. И не молодыми балтийскими демократиями. Самими собой - потому что очень хотели обмануться. И вот когда, казалось бы, наступил момент триумфа и автору тогдашних предсказаний стало впору надевать на голову лавровый венок, оказалось, что венок ему не нужен. Совсем.

Ставим диск. На экране - узнаваемый с начала 90-х огненный круг и первые кадры. Зимний Вильнюс. Баррикады. Хаотичная стрельба. Советский Союз разваливается на глазах, как земляная глыба, оторвавшаяся от края оврага.

- А что посоветует нам в этой ситуации делать товарищ Невзоров? - спрашивает автора фильма командир вильнюсского ОМОНа.

- Стоять! - сверкнув глазом, отвечает автор.

И омоновцы стояли - еще не зная, что страну им не удержать. Что в Литве их верность присяге приравняют к преступлениям против человечности. Что по обеим сторонам границы с этим смирятся. И что только спустя двадцать лет появится человек по имени Альгирдас Палецкис, который скажет фразу: «Как теперь выясняется, свои стреляли в своих», - и вернет всех заново к событиям января 1991-го.

- И как вам, интересно, удалось «уделать» всех нас, ваших коллег-журналистов, и снайперски попасть в десятку?

- Я ехал в Вильнюс, будучи накачанным пропагандой, которая существовала на тот момент в Советском Союзе. Ехал, наэлектризованный СМИ про то, как наши танки давят свободолюбивых литовцев. Но на первом же трупе, который мне показали в морге, были совершенно отчетливые следы протектора «Жигулей» седьмой модели, и никаких следов танков. Я хорошо знал, как выглядит труп человека, попавшего под танк, потому что до этого прошел Карабах и первый этап азербайджанской войны. А еще я увидел раны от явно не армейского оружия, потому что, что такое 12-й (охотничий. - Авт.) калибр, понять несложно. Глубочайшее заблуждение, кстати, что снайпер - это тот, кто стреляет из укрытия. У Вильнюсской телебашни вполне можно было стоять в толпе и херачить большими пулями из охотничьего ружья. Не надо никого демонизировать и думать, что там были какие-то загадочные ниндзя, которые ползали по крышам. Это были люди из толпы, стрелявшие из гладкоствола и обрезов. Вот так стоял где-нибудь сзади парень из «Саюдиса» и шмалял... Для нашего Министерства обороны все произошедшее было колоссальной неожиданностью.

- Как и для Горбачева, который «спал и ничего не знал»...

- Я могу сказать, что министром обороны был тогда чудесный человек - Дмитрий Тимофеевич Язов. Он, будучи фронтовиком и настреляв, вероятно, тьму-тьмущую немцев, ужасно боялся того, что его заклеймят как убийцу своих. И на таких цыпочках ходила у него вся эта армия, что было категорически запрещено не то что стрелять, но даже думать об этом! (Читайте интервью с маршалом Язовым в следующем номере). А литовцы были именно своими. Вильнюсский ОМОН, единственная боеспособная советская единица в Литве, на тот момент уже был парализован. У солдат-срочников на всякий случай отобрали патроны. Посмотрите на хроники, у них даже автоматы без рожков!

- Кстати, как так получилось, что в нужном месте и в нужный час оказалась масса иностранных журналистов, а нашей прессы не было?

- Прессу приглашают продюсеры, режиссеры-постановщики и исполнители главных ролей. А нам там была отведена роль зрителей. Причем опущенных зрителей.

- А вы в какой момент поняли, что это была постановка?

- Когда увидел рожи этих ребят. Я случайно оказался на стороне правды. Это произошло только потому, что мне надо было выбрать в своих симпатиях: либо те - орущие, визжащие, истерикующие, либо эти - преданные своей стране, мужественные, потрясающие - как, например, командир вильнюсского ОМ-ОНа Болеслав Макутынович и псковские десантники. Я выбрал ЭТИХ.

«Эти люди не подозревали, что окажутся мучениками»

- Вы зафиксировали что-то из документальных свидетельств: как стреляли снайперы с крыш и как всем этим управляли американские инструктора - литовцы по происхождению?


- Снайперский выстрел определяется по грунту: частички земли, поднимаясь, очень хорошо видны в приборы ночного видения. А здесь стреляли с подоконников и бетонных крыш. Холод, зима, все проморожено. Как тут можно было что-то снять? Подозреваю, что ничего не зафиксировал. Есть где-то съемки трупов в морге.

Изображение


- И что на них?

- Следы пуль охотничьего оружия. И следы отсутствия траков на телах так называемых задавленных танками.

- То есть то, о чем писали в книгах литовские ­правдоискатели (В. Петкявичюс, Ю. Куолялис, В. Иванов. - Авт.), соответствует действительности?

- Несколько человек там действительно грохнули ради революционного блезиру. С хорошими, отчетливыми следами огнестрела из охотничьего оружия было человека три или четыре. Все остальные были просто стащены из каких-то моргов. Это были люди, умершие вполне нормальной смертью, которые не подозревали, что спустя 25 часов после летального исхода окажутся мучениками. Их родственники об этом хорошо знают.

- Вряд ли они что-либо расскажут, если в Уголовном кодексе есть статья об отрицании преступлений СССР против Литвы или ее жителей...

- Но я-то не родственник, поэтому говорю то, что сказал. Я выбирал не между событиями, а между людьми. Тот мой фильм соткан из эмоций. Из мучительного, сложного и вместе с тем очень легкого и быстрого выбора своей стороны. И это рассказ не о событиях в Вильнюсе, это рассказ о том, за кого был я.

«Империя держится на силе»

- Это правда, что после выхода фильма «Наши» на вашем питерском офисе рисовали свастики?


- Рисовали. Травили всеми известными способами, какие только можно было представить. Начиная от создания коллективных писем - поскольку это основной жанр, в котором работала советская и русская интеллигенция. Письма подписывали все, причем истерически: что все это омерзительная инсценировка, ложь и инсинуация. Требовали изгнания, закрытия эфира, сочиняли разоблачительные статьи. Такое массовое было оплевывание, которое, наверное, человек менее циничный не выдержал бы. Не забывайте, что я был вынут из территориальности абсолютной славы, подписанты любили меня, как родного сына. И тут я еду в Вильнюс и вместо долгожданного рассказа о «советской агрессии» вдруг выдаю ТАКОЕ... Разговоров о том, что меня подкупили, не было. Надо знать Дмитрия Тимофеевича Язова и тогдашнюю советскую систему: у них просто органа такого не было, которым подкупают. Я не могу сказать, что был мучеником за правду. Во-первых, это не моя роль. А во-вторых, существовал противовес - совершенно удивительные письма и телеграммы со всей страны от тех людей, которые не относились к творческой интеллигенции. Летчики присылали свои летные шлемы с надписью «Наши», ветеран войны, оставшийся в живых командир Берлинского авиационного полка, прислал приказ, в котором меня зачисляли в полк. Я не могу сказать, что без этой поддержки я бы не выстоял. Но это было чертовски приятно. Как вы знаете, я не просто снял «Наших» - я тупо встал на эту позицию и стоял на ней 20 лет: мы никого не убивали, все было срежиссировано, это подлость, попытка развалить страну. На тот момент я еще был патриотом...


Изображение

Кадр из фильма «Наши»: эти солдатики еще не знают, что будут преданы трижды - президентом, согражданами, страной...

- Когда перестали?

- Когда понял, что патриотизм - это такая разновидность вазелина, который позволяет власти без особых проблем иметь народ в тех местах, в которых она считает его необходимым иметь. Но тогда для меня все было достаточно серьезно. Тогда я еще не очерствел до такого состояния, как сейчас. У меня еще были иллюзии. Я во все эти игры готов был играть всерьез и насмерть. И я стоял на своем: что это все ложь. Единственный во всей советской прессе.

- Тогда объясните: что было со всеми остальными? Мы все ослепли?

- Заподозрить 99,9 процента публики в подкупе западными силами было невозможно, потому что это было еще не принято, а банковских карточек не было. Поскольку я могу говорить только о том, что испытал и прошел сам - а со мной ничего подобного не было, - то я не могу в точности сказать, что было с вами. Страна была полностью во власти новой идеологии, новой демагогии, блистательной, в великолепном исполнении Собчака и не обрюзгшего еще Станкевича. Это все было недурно сделано, черт возьми! Ведь поход на Советский Союз был отрепетирован и поставлен, как я теперь понимаю, очень здорово. А что касается готовности верить... Что такое вера? Вера - это отсутствие знаний, не более. Вот вы верили в святость Литвы и порочность Язова и Крючкова. Другое знание отсутствовало, и я его не мог вам дать. Я дал его только тем, кто знал, что наши не пойдут стрелять пусть и в озверевшую, одуревшую толпу. Что ни Язов, ни Крючков не способны были стрелять по своим.

- Может, они тоже были обмануты?

- Нет, не были. Уже в воздухе висело понимание того, что необходимо будет вводить в стране чрезвычайное положение, что агентурные вертикали КГБ в Литве, Латвии, Эстонии, Молдавии разрушены полностью, что для упорядочения их приходится привлекать людей, которые не имеют к Комитету государственной безопасности никакого отношения. Скелет государства - это не плотины, не ГРЭС, не высоковольтки и даже не система коммуникаций. Империя держится на силе. А я был кто? Мальчишка, очень эксцентричный и нахальный, жесткий, несговорчивый. То есть ко мне не могли не относиться как к части системы. Язов и Крючков были уверены, что я тоже попаду под этот общий гипноз. Они совершенно не ожидали от меня, что я окажусь святее Папы Римского.

«Они останутся при своем мифе»

- Можете описать свои эмоции, когда в прессе появилась первая информация о деле литовца Альгирдаса Палецкиса?


- Абсолютно никаких эмоций. Я же не барышня, которая ведет дневник и готова плакать над старыми страницами.

- Ну торжество хотя бы испытали?

- Ни малейшего. Мне безразлична судьба Прибалтики. Мне отчасти небезразличны те люди, с которыми меня все эти ситуации связывали.

- Почему же вы, сказав «А», не сказали «Б»? И не отслеживали дальнейшие судьбы рижских и вильнюсских омоновцев, за которыми Литва с Латвией охотятся по всему миру?

- Не забывайте, что я к тому времени уже стал прокаженным. Не только в Литве, но и во всей советской прессе мое имя было неуважаемо. Именно благодаря фильму «Наши».

- Пересматривала на днях эти ваши фильмы и услышала фразу в исполнении одного рижского омоновца: «Мы боремся с прибалтийским фашизмом». И вздрогнула. В 1991-м она казалась страшным преувеличением. Прошло 20 лет, и что же? Мы боремся с прибалтийским фашизмом... Мне отчего-то показалось, что вам это будет интересно узнать.

- Мне это интересно узнать. Но вы колышете такие уже давным-давно заросшие лопухами и бурьяном участки... У меня нет ни малейшего чувства ни удовлетворения, ни торжества, ни радости. Судьбы обратно не склеишь, страну не вернешь. Какими бы мы сейчас все ни оказались спустя 20 лет прозревшими, это ничего не изменит ни в судьбе командира вильнюсского ­ОМОНа Болеслава Макутыновича, ни тем более в судьбе погибшего офицера «Альфы» Виктора Шатских.

- Но, может быть, хотя бы у Альгирдаса Палецкиса есть шанс изменить ход истории?

- Нет. Литовцы останутся при своем мифе, они будут этот миф исповедовать дальше, они на нем построили государственную идеологию, поскольку ничего, кроме январских событий, у них в активе нет. Они не откажутся от него и будут стервенеть тем больше, чем сильнее станет вылезать наружу правда. А наши интеллигенты протрут глаза и сообщат, что на самом деле чувствовали это всегда...

«У меня больше нет к этому огня»

- Вы ни разу после этого не были в Прибалтике?


- Нет. Так я же там еще и таможню разгромил! Не помните? Совершенно прелестная история о том, как мы с моим другом Чеславом Млынником, командиром рижского ОМОНа, и Болеславом Макутыновичем, командиром вильнюсского, когда на всех границах между Россией, Белоруссией, Литвой, Латвией и Эстонией были установлены самодеятельные таможенные посты, долго ждали команды от министра внутренних дел Бориса Карловича Пуго. Но команды нет и нет... Я звоню Пуго, говорю: когда? Пуго - мне: давай не будем раскачивать ситуацию. Звоню Крючкову, говорю: Владимир Александрович, что за х... такая, почему эти люди на границах стоят, какие таможни? Он оправдывается: Глебович, понимаешь... И тогда мы с Чеславом посидели, покумекали и решили, что мы - взрослые дядьки и вполне можем дать себе команду сами. И назначили ночь ликвидации всех прибалтийских таможен. И целых 14 штук будто бы сожгли! (Смеется и с удовольствием наблюдает за реакцией. - Авт.)

- То есть вас там теперь непременно арестуют? И даже это не вернет вам желание снять продолжение «Наших»?

- Не вернет. Это не может изменить мир. Ребята, поймите, история человечества - это 4,5 миллиарда лет. И на этом фоне все эти ваши Вильнюсы, Ричарды Львиное Сердце и Александры Невские не стоят особого внимания. У меня действительно нет к этому огня. Мне все равно.

- И это, пожалуй, самое обидное из всего, что вами было сказано. В первую очередь - для Прибалтики...


Посмотрите фильм Невзорова, а также репортаж о суде над Альгердасом Палецкисом и все поймете сами!








источник


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 18 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
cron
Powered by phpBB © 2011, 2012 phpBB Group